Максимилиан Волошин Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин  

Аудиостихи




Главная > О творчестве > Проза > Дневники > История моей души. 1909 г.


 

История моей души. 1909 г.




 

9. 7 августа.

          В Феодосии у Александры Михайловны, потом у Богаевского. Ребиков*. Он входит в то время, когда я читаю свою статью, перебивает чтение и сразу начинает говорить:
           "Очень рад, давно хотел познакомиться... Я проповедую Орфизм в музыке. Так, чтобы и камни слушали. О да, Орфизм есть у всех... на 2 такта... Но ведь нас учат 4 года тому, чтобы превратить 2 такта в длинную симфонию. Потому что ведь 2 такта ни один издатель не примет. А если их разжижить, вакханалию, то получится симфония... Да... ведь мы все гении. И колбасники, которые слушают,- они тоже гении. Все гении... Один немецкий композитор меня спрашивает: "Откуда у Вас такая сила?" - А я говорю: а вы мне скажите, как вы живете? - Я говорит, вот уже 20 лет женат, у меня 5 человек детей. Встаю, утром пью кофе, ем шницель, иду урок давать, обедаю, пиво пью. Потом иду в концерт. - Вот, говорю я ему, у вас в музыке все это и есть. Вы все и говорите о том, что вы женаты и что у вас 5 человек детей, все бутерброды и шницели и пиво - все это у Вас и есть, и публика это понимает. Но т. к. и она все это знает, то ей и неинтересно... неинтересно...
           А что же делать?
           Делать? А вот постарайтесь так, чтобы у Вас жена с кем-нибудь сбежала. И чтобы дети у вас перемерли. И чтобы Вас с места прогнали. Тогда, может быть, через год Вам и придет в голову талантливая мысль...
           - Ну, говорит, это слишком радикальное средство". Все это Ребиков говорит сперва с воодушевлением, потом срывается в брюзжащий усталый тон, но не умолкает ни на минуту. У него фигура и лицо немного опустившегося франта. Длинный череп. Лысый. Длинная прядь волос зачесана с затылка на лоб, так что острием разделяет его посередине. Габсбургская* челюсть и тонкий вырождающийся подбородок. Тонкие усы остриями кверху. Пенсне. Белый полосатый костюм.
           - Художник не должен только жиреть. Надо быть несчастным. Хорошо влюбляться, но только без успеха.
           Если бы я был красивой женщиной, я бы в себя влюблял всех гениальных художников, а потом предлагал бы им револьвер: вот, пожалуйста, стреляйся, милый друг. Только в ногу. Впрочем, куда хочешь, только не в голову и не так, чтобы умереть.
           Всегда надо в себя смотреть - что там, не заржавело ли что из чувств. А, я, кажется, давно не ревновал. Ну так надо приревновать. А то начнешь писать. Надо ноты такого-то чувства. Ан, его-то и нет.
           ...Получил раз письмо: "Очень хочу видеть автора "Елки".* Буду на бульваре на такой-то скамейке". Шел к знакомым, зашел нарочно. Вижу, сидит гимназисточка, некрасивая, очень волнуется, ждет автора "Елки". Я подхожу к ней, снимаю шляпу: "Сударыня, позвольте к Вам присесть". Она как вспыхнет вся: "Как вы смеете?" Ну, я извинился, сел на скамейке напротив, развернул "Новое время". Смотрю на нее. А она в каждого прохожего впивается глазами, все ищет автора "Елки". Ну, так и не дождалась. Расплакалась и ушла. И я пошел своей дорогой.
           ...Французы прекрасная раса... прекрасная... очень талантливая... их ничем не удивишь... Все нового требуют. Хорошие критики. "А, летал 10 минут? хорошо, но что ж так мало - полетай 40 минут". И будет 40 минут летать, и часами будет летать. Я в прошлом году ездил в Париж знакомиться с музыкой их. Я и концерт там давал. Хорошо. Писали обо мне. В музыкальном магазине одном был. Показывают музыку. "А, говорю, только у нас в России уже дальше ушли". Дальше? Да у вас после Мусоргского..." Я и сыграл. "Что это? Кто это?" А я говорю - это я пишу вот. Ну, мне дали сейчас карточку, вот, поезжайте в "Revue Musicale" ("Музыкальное обозрение" (франц.)) к Lalois.* "Да, это, говорит, удивительно - я устрою вечер у себя. Послушаем. Всю прессу приглашу". Ну, играю. И вот, меня в плагиате уличили. Да, почти что, то есть, даже совсем уличили. "А это, говорит, позвольте, повторите-ка... Да... да... Это ведь у Дебюсси - песня Мелизанды*..." - А... правда?.. Никогда не слыхал.. "Не слыхали? Можно еще раз повторить?" Сличили... "Да, все так, совсем. Да, правда, так бывает, совпадения. Очень неприятно". И сами радуются - приятно: русского композитора уличили в воровстве. А я говорю: "Позвольте, а нельзя узнать, когда "Пелеас и Мелисанда" написаны?" - Вот, говорят, в 1902 г. - "А, очень приятно. А мое - вот видите, уже издано в 1900 г., написано и того раньше". - Да. Никакого нет сомнения. Очень странно. Я, впрочем, давно знал, что музыка моя известна в Париже. А один подходит ко мне и говорит: "Мне Ваши вещи очень знакомы. У нас в пансионе есть один русский. Он всегда их играет. Говорит: "Только Гайдн* и вот один умерший". Он всегда говорит об одном умершем. Мы его спрашивали: отчего же он умер? Говорит: нищета, чахотка, пьянство.
           Очень жаль, очень жаль. Вот так все талантливые люди в России. Я говорю, а Вы меня с ним познакомьте. Познакомили на концерте. "А я думал, мой друг, что Вы умерли". Нет, не умер... - А помните? - Очень хорошо помню, - Заходите, пожалуйста, ко мне. - Нет, благодарю...
           .И программу мы с Лалуа составили для концерта такую, что можно прямо с ума сойти. Я так, без антракта, 40 минут... за занавеской. Я всегда за занавеской и в темноте. На афишах напечатано: публику просят в антрактах не шуметь. Т. е. и не аплодировать, и не свистеть. А на вызовы я не выхожу. Что им показывать-то? Я ведь ремингтоновская машинка. Записываю только то, что приходит. Что ж, им ремингтоновскую машинку-то показывать. Лучше нотную бумагу повесить, пусть ей кланяются...
           Он совсем устает, говорит нехотя и лениво.
           "Талантливая русская литература. Очень талантливый народ. Вот утром у меня был поэт Волошин. Очень талантливый поэт". Потом, уходя, мне: "Да... да... Вы очень талантливы... Талантливы, как Бальмонт... впрочем, может, талантливее Бальмонта... да, талантливее... Покойной ночи... покойной ночи..."
           Странная дача его: на склоне за карантином*, где пустыня святого Ильи. Феодосия заслонена башнями и развалинами. В доме комнаты пыльные, низкие, полутемные, проникнутые запахами винных ягод, наливок, варений, плесени, старой мебели, гниющего дерева. Полы скрипят. Пружины у диванов продавлены. Материи стерты. Грязные и ободранные обои с большими цветами. В комнатах темно. Их много, и расположение их неуловимо. У него в карманах ключи - и, проходя, он то запирает, то открывает двери.
           В тот же день мы были с Лилей у "доктора арабских наук" Гассан-Байрам-Али.
           "Слушайте, что Вам говорит Аравийский наука кабалистика*. Слушай внимательно: слушай... У каждого человека есть свой звезда... темный звезда или светлый звезда. Здесь про тебя написано в аравийский наука, что у тебя нет ни большего несчастья, ни счастья. Средне. Но все Ваши несчастья прошел до 30 лет, все самый тяжелый.
           И вы женат, только одно имя, что женат... У тебя такой судьба, что она не судьба. Ничего дурного тебе от нее нет, но ничего и хорошего нет. У нее один день так, а другой совсем не так, и вам лучше меньше об ней думать. Чем меньше думаешь, тем лучше.
           И еще говорит про вас арабский наука, что вы вот не очень молод, но вокруг вас очень много женщин, и все Вас любят, и что другой бы мог что угодно с ними сделать, но только Вы с ними всегда очень вежливы. А только капитал у Вас никогда большой не будет. Вы такой человек. Другой бы мог большие деньги иметь, а Вы нет. Так всегда не будет хватать.
           Много есть у Вас, кто не любит и клевещут на Вас. Но от высокопоставленных лиц Вам уважение большое. У Вас такая работа умственная. Сейчас у вас начинается дело такое: и все вокруг вас говорят и вы всем работу даете. Но это дело еще не ваше дело. Ваше дело будет в 34 года. Теперь Вам изменение жизни предстоит в течение двух месяцев (август, сентябрь) и потом через 6 месяцев".
           Он говорил еще о путешествии далеко за воду с юношей: черным; и о том, что я буду в Персии.


Екатерина Федоровна Юнге (урожд. Толстая, 1843-1913), художница и мемуаристка

Екатерина Федоровна Юнге (Волошин М.А.)

Максимилиан Волошин. Акварель.




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Максимилиана Александровича Волошина. Сайт художника.