Максимилиан Волошин Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин  

Аудиостихи




Главная > О творчестве > Проза > Дневники > История моей души. 1907 г.


 

История моей души. 1907 г.




 

13. 20 сентября. Четверг.

          Приехала Анна Рудольфовна. Вечером долгий разговор о Москве и литературных ненавистях: Брюсове, Эллисе*, Белом.
          Сила, давшая такой могучий упор таланту Брюсова, - его честолюбие. Его мучит желание быть признанным первым из русских поэтов. В этом его роман любви и зависти к Бальмонту. Теперь он считает Бальмонта побежденным, но чует еще более опасного противника в Вячеславе. Он не выступает сам борцом. Он хранит дружбу. Но в его руках его приверженцы - теперь Белый и Эллис, которых он растравляет, поджигает и спускает с цепи. Потом он говорит: "Я даю в своем журнале полную свободу высказывать свои мнения молодым безумцам".
          Эллис - Кобылинский, бывший на моей памяти поклонником Каткова, потом Маркса, потом Озерова*, Бодлера* и теперь Брюсова, которого он считает русским воплощением Бодлера, был несколько раз у Анны Рудольфовны. Он искренен и страстен до конца. У него талантливый темперамент, но сам он в поэзии бездарен. Он бескорыстное и поэтому страшное - слепое, честное - орудие в руках Брюсова.
          Мне хотелось бы написать о Брюсове макиавелиевскую книгу: "Поэт"*. Апофеоз воли и честолюбия. Этот характер и фигура, вылитые из бронзы итальянского Ренессанса.
          Я ему удивляюсь и не возмущаюсь. Я любуюсь гибким совершенством и уверенностью его тигриных ударов и выпадов.
          После многих лет я встретился с Эллисом в мае у Брюсова. Эллис читал свои переводы Бодлера, Брюсов давал ему указания. Переводы были очень плохи и бесцветны. Переводчик понимал и любил Бодлера, но совсем не чувствовал и не понимал ни русского языка, ни бодлеровского стиха.
          Брюсов хвалил переводы, давал частные указания и искусно спрашивал моего мнения, предоставляя мне высказывать осуждение, порицания. Я это и делал, вполне понимая его игру, и он ее почти не скрывал от меня.
          Эллис нравится Анне Рудольфовне искренностью и неудержимостью. Он заговорил при Брюсове: почему Вячеслав Иванов так восторгается Городецким? Брюсов ответил ему: "Знаете, Лев Львович, нельзя быть таким наивным. Кто же не знает, в каких отношениях Вяч. Иванов и Городецкий?"*
          Эллис не вполне поверил и спросил приехавшего Нувеля*. Тот засмеялся ему в лицо: "Вы совсем наивное дитя, несмотря на Ваш голый череп. Наша жизнь - моя, Кузмина, Дягилева, Вячеслава Иванова, Городецкого - достаточно известна всем в Петербурге".
          Анна Рудольфовна рассказывает, что теперь ставится всем ультиматум: Москва или Петербург*? Был разговор, чтобы поставить такой ультиматум и мне. Это до сих пор не сделано. Белый рассказывает, что Блок приезжал в Москву, каялся, мирился и отрекался от Вячеслава. Что под этими словами скрывается - трудно восстановить, но буквально я их не принимаю.
          Белый страдает, что слова "бездна" и "тайна", произнесенные впервые им и омытые его слезами, теперь украдены у него.
          "Чулков обокрал Мережковского, он его без штанов пустил" (то-то Мережковские тогда в Париже* вопили: мы наги!). В литературе - отравленная атмосфера воспаленных самолюбии. В ней погибнут многие таланты и многие страстные сердца. Белый будет одной из первых жертв.
          Я был свидетелем многих отдельных эпизодов того систематического отравления, которым губил его Брюсов, раздражая, дразня и толкая на бестактные выходки. Как некогда с Бальмонтом, так потом с Белым Брюсов как бы считал нужным поддерживать меня au courant (В курсе (франц.)) событий - и однажды я получил от него открытку: "Верно, вам небезынтересно будет знать, что я принужден был послать Андрею Белому вызов на дуэль, от которой он уклонился"*.


Портрет работы М. Сабашниковой (неточно). Коктебель, 1906 (неточно).

рисунок М.А. Волошина

Бюст работы Эдварда Виттига. Париж, 1908-09


14. 21 сентября. Пятница.

Утром мы уехали было в Судак с Вайолет. Но она упала и расшиблась. Не хотела возвращаться. Но пришлось. Я катил ее на велосипеде. Она смеялась и рассказывала о своих катастрофах с вывихами, ушибами и поломами, которых было много. "Мы раз втроем, я, моя сестра и брат, втроем выдернули у себя...

15. 23 сентября. Воскресенье.

Не понимаю своей беспричинной раздражительности. Пришло сегодня письмо от Герцыков со вложением письма Лидии. Вячеславу предлагают заведование "Золотым руном". Они едут в Москву. Журнал о мифотворчестве колеблется. Письмо пришло, когда мы были у Манасеиных. Аморя была потрясена тем, что опять она узнает все из вторых рук. Мы вышли в виноградник. Она говорила...

16. 24 сентября. Понедельник.

"Ваше астральное тело* еще в беспорядке", - сказала Анна Рудольфовна, когда утром я зашел проститься и она была еще в постели. И опять та же дорога по горам - моя дорога этого лета, теперь вся стеклянная, золотистая осенью, "Нам нужно так много говорить... Мы были поражены ответом в стихах. Вера Степановна* сперва задумала стихи. Но Ада сказала...






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Максимилиана Александровича Волошина. Сайт художника.