Максимилиан Волошин Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин  

Аудиостихи




Эцп для портала госуслуг и эцп для госуслуг iecp.ru


 

Черубина де Габриак (Е. Дмитриева). Исповедь.




 

1-2

          А мне?! До самой смерти Н. С. я не могла читать его стихов, а если брала книгу — плакала весь день. После смерти стала читать, но и до сих пор больно 1. Я была виновата перед ним, но он забыл, отбросил и стал поэтом. Он не был виноват передо мною, очень даже оскорбив меня, он еще любил, но моя жизнь была смята им, — он увел от меня и стихи, и любовь...
          И вот с тех пор я жила не живой; шла дальше, падала, причиняла боль, и каждое мое прикосновение было ядом. Эти две встречи всегда стояли передо мной и заслоняли все, а я не смогла остаться ни с кем.
          Две вещи в мире для меня всегда были самыми святыми:
          стихи
          и
          любовь.

          И это была плата за боль, причиненную Н. С.: у меня навсегда были отняты
          и любовь
          и
          стихи.

          Остались лишь призраки их...


          1 16 сентября 1921 года Елизавета Ивановна напишет такие стихи:

Памяти Анатолия Гранта
Памяти 25 августа 1921 г.

*(24 августа 1921 года в Петрограде
был расстрелян Н. С. Гумилев).

Как-то странно во мне преломилась
Пустота неоплаканных дней.
Пусть Господня последняя милость
Над могилой пребудет твоей.
Все, что было холодного, злого,
Это не было ликом твоим.
Я держу тебе данное слово
И тебя вспоминаю иным.
Помню вечер в холодном Париже,
Новый мост, утонувший во мгле...
Двое русских, мы сделались ближе,
Вспоминая о Царском Селе.
В Петербург мы вернулись — на север.
Снова встреча. Торжественный зал.
Черепаховый бабушкин веер
Ты, стихи мне читая, ломал.
После в “Башне” привычные встречи,
Разговоры всегда о стихах,
Неуступчивость вкрадчивой речи
И земная цепкость в словах.
Строгих мэтров мы чтили законы
И смеялись над вольным стихом,
Мы прилежно писали канцоны
И сонеты писали вдвоем.
Я ведь помню, как в первом сонете
Ты нашел разрешающий ключ...
Расходились мы лишь на рассвете,
Солнце вяло вставало меж туч.
Как любили мы город наш серый,
Как гордились мы русским стихом...
Так не будем обычною мерой
Измерять необычный излом.
Мне пустынная помнится дамба,
Сколько раз, проезжая по ней.
Восхищались мы гибкостью ямба
Или тем, как напевен хорей.
Накануне мучительной драмы...
Трудно вспомнить... Был вечер... И вскачь
Над канавкой из “Пиковой дамы”
Полетел петербургский лихач.
Было скапано слово неверно...
Помню ясно сияние звезд...
Под копытами гулко и мерно
Простучал Николаевский мост.
Разошлись... Не пришлось мне у гроба
Помолиться о вечном пути,
Но я верю — ни гордость, ни злоба
Не мешали тебе отойти.
В землю темную брошены зерна,
В белых розах они расцветут...
Наклонившись над пропастью черной,
Ты отвел человеческий суд.
И откроются очи для света.
В небесах он совсем голубой.
И звезда твоя — имя поэта
Неотступно и верно с тобой.

Екатеринодар.

1-2

Следующая глава.


М. Волошин. 1932 г.

М. Волошин. 1920-е.

Рисунок М.А. Волошина




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Максимилиана Александровича Волошина. Сайт художника.