1-2
Когда несчастный Абрам Балашов исполосовал картину
Подробнее >>
Словарь >> Репина “Иоанн Грозный и его сын”, я написал статью “О смысле катастрофы, постигшей картину
Подробнее >>
Словарь >> Репина”1.
На другой день после катастрофы произошел факт изумительный: Репин
Подробнее >>
Словарь >> обвинил представителей нового искусства
Подробнее >>
Словарь >> в том, что они подкупили Балашова. Обвинение это было повторено Репиным
Подробнее >>
Словарь >> многократно, следовательно, было не случайно сорвавшимся словом, а сознательным убеждением.
Оно требовало ответа от лица представителей нового искусства
Подробнее >>
Словарь >>.
Так как для подобных ответов страницы газет и журналов закрыты, то мне пришлось сделать его в форме публичной лекции.
В своем обвинении Репин
Подробнее >>
Словарь >> указывал прозрачно на художников
Подробнее >>
Словарь >> группы “Бубновый валет
Подробнее >>
Словарь >>” и назвал по имени г. Бурлюка * (Бурлюк Давид Давидович — художник
Подробнее >>
Словарь >> и поэт-футурист
Подробнее >>
Словарь >>). Я счел моральной обязанностью отвечать Репину
Подробнее >>
Словарь >> под знаком “Бубнового валета”2, ни членом, ни сторонником которого не состою, хотя многократно, в качестве художественного
Подробнее >>
Словарь >> критика
Подробнее >>
Словарь >>, являлся его толкователем.
Я прекрасно знал, что мое выступление совместно с “Бубновыми валетами” повлечет для меня многие неприятности, злостные искажения моих слов и нарочито неверные толкования моих поступков. Но обвинение Репина я, как участник прошлогодних диспутов об искусстве
Подробнее >>
Словарь >>, принимал и на себя, и отвечать на него счел долгом вместе с ними.
В лекции своей я не касался репинского искусства
Подробнее >>
Словарь >> и его исторической роли вообще. Эта тема слишком большая и общая. Для нее нужна книга, а не лекция. Я говорил только о его картине “Иоанн Грозный и его сын”. Я выяснял, почему в ней самой таятся саморазрушительные силы и почему не Балашов виноват перед Репиным
Подробнее >>
Словарь >>, а Репин
Подробнее >>
Словарь >> перед Балашовым.
Читатель найдет в тексте лекции мое толкование реализма и натурализма
Подробнее >>
Словарь >> и, главным образом
Подробнее >>
Словарь >>, выяснение роли Ужасного в искусстве
Подробнее >>
Словарь >>.
Узнав перед началом лекции, что Репин
Подробнее >>
Словарь >> находится в аудитории, я счел своим долгом подойти, представиться ему, поблагодарить за то, что он сделал мне честь прийти выслушать мой ответ и мои обвинения против его картины
Подробнее >>
Словарь >> лично, и предупредить, что они будут жестоки, но корректны.
Последнее было исполнено, как всякий может убедиться из текста моей статьи.
Отвечая мне, Репин
Подробнее >>
Словарь >> имел бестактность заключить свою речь словами: “Балашов — дурак, и такого дурака, конечно, легко подкупить”.
Как можно было ожидать, и мои слова, и все, происходившее на диспуте, было извращено газетами. <...> В главе “Психология лжи” я даю точный протокол диспута и восстанавливаю процесс преображения действительности.
Относительно же членов общества “Бубновый валет
Подробнее >>
Словарь >>” я должен сказать, что их участие в данном случае ограничивалось только административным устройством: никто из них в самом диспуте участия, как оратор, не принимал, так как даже г. Бурлюк, который вел себя на этот раз очень сдержанно, членом “Бубнового валета” не состоит.
Те же ругательные слова, что звучали в зале, относились только ко мне и исходили из уст самого Репина и его учеников.
Надеюсь, что сторонники Репина, на лекции не присутствовавшие, но покрывающие десятками подписей протесты против моего “поступка”, не ограничатся одними лирическими восклицаниями, личными, на мой счет, инсинуациями и сочувственными адресами оскорбленному художнику
Подробнее >>
Словарь >>.
Вот точный текст моей лекции. Они его обязаны прочесть. Я жду на мои обвинения, обращенные против картины
Подробнее >>
Словарь >> Репина, ответа по существу. Того ответа, которого я еще не получил ни от самого художника
Подробнее >>
Словарь >>, ни от его защитников. <...>
Психология лжи.
В Берлинском университете, в Институте экспериментальной психологии, был сделан следующий опыт над студентами: во время лекции в аудиторию ворвался арлекин, а вслед за ним негр с револьвером в руке. Они добежали до середины амфитеатра. Здесь негр настиг арлекина, но тот свалил его с ног, после краткой борьбы вырвал у него револьвер, вскочил и убежал в противоположную дверь, а негр вслед за ним. Вся сцена длилась не больше двадцати секунд. Она была заранее подготовлена и разучена двумя актерами; все их движения срепетированы и записаны; костюмы
Подробнее >>
Словарь >> и грим нарочно выбраны самые характерные и бросающиеся в глаза и предварительно сфотографированы. Револьвер не был заряжен.
Спустя две недели всем студентам, присутствовавшим при этом опыте, было предложено описать, что произошло. Получилась коллекция
Подробнее >>
Словарь >> самых противоречивых показаний. Никто не мог определить точно, в каком костюме
Подробнее >>
Словарь >> был негр, в каком арлекин, и большинство утверждало, что арлекин гнался за негром, а негр стрелял в арлекина. Многие слышали выстрел своими ушами. При этом надо принять в соображение, что свидетели хотя и не были подготовлены к данному эксперименту, однако находились в курсе подобных психологических опытов.
То, что произошло на моей лекции 12 февраля в Политехническом музее
Подробнее >>
Словарь >> между мной и Репиным
Подробнее >>
Словарь >>, и то, какие формы это приобрело сперва в газетных отчетах, потом в газетных статьях и, наконец, в коллективных и индивидуальных протестах в виде писем в редакцию и адресов, весьма напоминает опыт, произведенный в Берлинском университете.
Случай этот настолько характерен для психологии возникновения и развития лжи, что мне кажется интересным изложить фактически все то, что было, и во что все превратилось.
Лекция моя “О художественной ценности пострадавшей картины
Подробнее >>
Словарь >> Репина” составляла тему для диспута “Бубнового валета”. “Бубновый валет
Подробнее >>
Словарь >>” взял на себя все хозяйственные хлопоты по устройству лекции, но этим его роль и ограничилась. Никто из членов общества “Бубновый валет
Подробнее >>
Словарь >>” в диспуте участия не принимал.
Председательствовал присяжный поверенный Александр Богданович Якулов. Официальными оппонентами моими были литераторы: Георгий Иванович Чулков, Алексей Константинович Топорков *(Топорков А. К. (1882—?) — философ, критик
Подробнее >>
Словарь >> и журналист) и художник
Подробнее >>
Словарь >> Давид Давидович Бурлюк, который членом общества “Бубновый валет
Подробнее >>
Словарь >>” не состоит.
Перед началом лекции представитель полиции объявил председателю, что участие в прениях разрешается только лицам, заранее помеченным в программе. Таким образом
Подробнее >>
Словарь >>, никакое выступление членов общества “Бубновый валет
Подробнее >>
Словарь >>” на данном диспуте не было возможно.
После лекции, по ходатайству председателя, представитель полиции дал, в виде исключения, право голоса самому Репину
Подробнее >>
Словарь >> и его ученику г. Щербиновскому *(Щербиновский Дмитрий Анфимович (1887—1926) — художник
Подробнее >>
Словарь >>).
Таким образом
Подробнее >>
Словарь >>, на диспуте говорили: И. Е. Репин
Подробнее >>
Словарь >>, г. Щербиновский, Георгий Чулков, А. К. Топорков, Д. Д. Бурлюк и я. Ни одного “бубнового валета”.
Перед лекцией я имел следующий разговор с И. Е. Репиным
Подробнее >>
Словарь >>. Узнав, что он в аудитории, я направился на верх амфитеатра, где мне его указали. Никогда не видав его в лицо, я спросил: “Не вы ли Илья Ефимович Репин
Подробнее >>
Словарь >>?”
Получив утвердительный ответ, я представился и сказал: “Очень извиняюсь, что вам, вопреки моему распоряжению, не было послано почетного приглашения” (это было фактически так).
На что Репин
Подробнее >>
Словарь >> ответил мне: “Если бы я его получил, я бы не пошел. Мне не хочется, чтобы о моем присутствии здесь было известно”. Затем я поблагодарил его за то, что он пришел лично выслушать мою лекцию, прибавив: “Мне гораздо приятнее высказать мои обвинения против вашей картины
Подробнее >>
Словарь >> вам в глаза, чем вы стали бы потом узнавать их из газетных передач. Предупреждаю вас, что нападения мои будут корректны, но жестоки”. На это Репин
Подробнее >>
Словарь >> ответил мне: “Я нападений не боюсь. Я привык”. Затем мы пожали друг другу руки и я спустился вниз, чтобы начать лекцию.
Лекция моя была выслушана спокойно, без перерывов Только в одном месте, когда я говорил о том, что произведениям натуралистического
Подробнее >>
Словарь >> искусства
Подробнее >>
Словарь >>, изображающим ужасное, — место в Паноптикуме, кто-то из кружка Репина крикнул: “Как глупо!” Когда на экране появился портрет
Подробнее >>
Словарь >> Репина — ему была устроена публикой овация Когда я закончил свою речь, раздались аплодисменты, перемешанные со свистками. Было ясно, что одна часть публики сочувствует Репину
Подробнее >>
Словарь >>, другая — идеям
Подробнее >>
Словарь >>, высказанным мною.
С этого момента я перестаю быть активным действующим лицом диспута и становлюсь только слушателем и зрителем происходящего. Следовательно, из области объективной правды перехожу в область субъективных свидетельских показаний.
Когда во время антракта выяснилось, что вся публика уже осведомлена, что И. Е. Репин
Подробнее >>
Словарь >> находится в зале и что пристав разрешает слово самому Репину
Подробнее >>
Словарь >> и его ученикам, то член “Бубнового валета” художник
Подробнее >>
Словарь >> Мильман *(Мильман Адольф Израйлевич (1886—1930)) подошел к Репину
Подробнее >>
Словарь >> и предложил ему отвечать мне. Когда Репин
Подробнее >>
Словарь >> поднялся на верху амфитеатра, чтобы говорить, вся публика повскакивала со своих мест, а председатель А. Б. Якулов предложил ему спуститься вниз на кафедру, чтобы лучше быть услышанным. Замешательство и крики “сойдите на кафедру”, “пусть говорит с места” длились несколько минут. Речь И. Е. Репина сохранилась в моей памяти в таких отрывках.
“Я не жалею, что приехал сюда... Я не потерял времени... Автор — человек образованный, интересный лектор... У него <...> много знаний... Но... тенденциозность, которой нельзя вынести... Удивляюсь, как образованный человек может повторять всякий слышанный вздор. Что мысль картины
Подробнее >>
Словарь >> у меня зародилась на представлении “Риголетто” — чушь! И что картина
Подробнее >>
Словарь >> моя — оперная — тоже чушь... Я объяснял, как я ее писал... А обмороки и истерики перед моей картиной
Подробнее >>
Словарь >> — тенденциозный вздор. Никогда не видал... Моя картина
Подробнее >>
Словарь >> написана двадцать восемь лет назад, и за этот долгий срок я не перестаю получать тысячи восторженных писем о ней, и охи, и ахи, и так далее... Мне часто приходилось бывать за границей, и все художники
Подробнее >>
Словарь >>, с которыми я знакомился, выражали мне свой восторг... Значит, теперь и Шекспира надо запретить?.. Про меня опять скажут, что я самохвальством занимаюсь...”
Говоря это, Репин
Подробнее >>
Словарь >> как бы все больше и больше терял самообладание. Сколько помню, затем он говорил об идее
Подробнее >>
Словарь >> своей картины
Подробнее >>
Словарь >>, о том, что главное в ней не внешний ужас, а любовь отца к сыну и ужас Иоанна, что вместе с сыном он убил свой род и, может быть, погубил царство. “И здесь говорят, что эту картину
Подробнее >>
Словарь >> надо продать за границу... Этого кощунства они не сделают... Русские люди хотят довершить дело Балашова... Балашов дурак... такого дурака легко подкупить...”
На этом кончилась речь Репина. С появлением на кафедре его ученика г. Щербиновского бурная атмосфера начала еще более сгущаться.
Он говорил о том, что не может молчать, когда его гениальный учитель плачет, когда он ранен. “Мне пятьдесят пять лет, а я младший из учеников Репина, я мальчишка и щенок...” Затем он сравнивал Репина с Веласкесом. Говорил, что рисунок
Подробнее >>
Словарь >> есть понятие, никакими словами неопределимое, что “искусство
Подробнее >>
Словарь >> — это такая фруктина...” и т. д. Восстанавливать содержание его речи я не берусь.
Текст — по кн.: Волошин М. О Репине. М., 1913.
1 А. Балашов изрезал картину
Подробнее >>
Словарь >> Репина 16 января 1913 г. Статья Волошина “О смысле катастрофы, постигшей картину
Подробнее >>
Словарь >> Репина” напечатана в газете “Утро России” 19 января 1913 г.
2 Благожелательные отзывы о художниках “Бубнового валета” содержались в статьях Волошина “Московская хроника” (журнал “Русская художественная
Подробнее >>
Словарь >> летопись”. Спб., 1911. № 1) и “Художественные
Подробнее >>
Словарь >> итоги зимы 1910—1911 гг. (Москва)” (Русская мысль. 1911. № 5). Затем, 12 и 24 февраля 1913 года, Волошин выступал на диспутах “Бубнового валета” в Москве. Поэт-футурист
Подробнее >>
Словарь >> Бенедикт Лифшиц впоследствии объяснял, что Волошин был приглашен “Бубновым валетом” “в качестве референта”, как художественный
Подробнее >>
Словарь >> критик
Подробнее >>
Словарь >>, “отличавшийся известной широтой взглядов” и чуждый “групповой политике Грабарей и Бенуа
Подробнее >>
Словарь >>” (Лифшиц Б. Полутораглазый стрелец. Л., 1933. С. 84)
1-2