Максимилиан Волошин Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин  

Аудиостихи





 

Автобиография.




 

          Я родился 16 мая 1877 года, в Духов день, "когда земля - именинница". Отсюда, вероятно, моя склонность к духовно-религиозному восприятию мира и любовь к цветению плоти и вещества во всех его формах и ликах. Поэтому прошлое моего духа представлялось мне всегда в виде одного из тех фавнов или кентавров, которые приходили в пустыню к св[ятому] Иерониму1 и воспринимали таинство святого крещения. Я язычник по плоти и верю в реальное существование всех языческих богов и демонов - и, в то же время, не могу его мыслить вне Христа.
          Родился я в Киеве и корнями рода связан с Украиной. Мое родовое имя Кириенко-Волошин, и идет оно из Запорожья. Я знаю из Костомарова2, что в XVI веке был на Украине слепой бандурист Матвей Волошин, с которого с живого была содрана кожа поляками за политические песни, а из воспоминаний Францевой, что фамилия того кишиневского молодого человека, который водил Пушкина в цыганский табор, была Кириенко-Волошин3. Я бы ничего не имел против того, чтобы они были моими предками.
          На своей родине я никогда не жил. Раннее детство прошло в Таганроге и Севастополе. Севастополь помню в развалинах, с большими деревьями, растущими из середины домов: одно из самых первых незабываемых живописных впечатлений.
          С 4-х лет до 16-ти - Москва. Долгоруковская ул[ица], Подвиски - обстановка суриковской "Боярыни Морозовой", которая как раз в то самое время писалась в соседнем доме.
          Потом окраины Москвы - Ваганьковское кладбище, и леса Звенигородского уезда: те классические места русского Иль-де-Франса, где в сельце Захарьине4 прошло детство Пушкина, а в Семенкове5 - Лермонтова. И то, и другое связаны с моими детскими воспоминаниями.
          Позже - Поливановская гимназия и казенная 1-ая гимназия. Это - самые темные и стесненные годы жизни, исполненные тоски и бессильного протеста против неудобоваримых и ненужных знаний.
          16-ти лет - окончательный переезд в Крым - в Коктебель. Коктебель не сразу вошел в мою душу: я постепенно осознал его как истинную родину моего духа. И мне понадобилось много лет блужданий по берегам Средиземного моря, чтобы понять его красоту и единственность.
          Я окончил феодосийскую гимназию и сохранил на всю жизнь нежность и благодарность к этому городу, который в те годы мало напоминал русскую провинцию, а был, скорее, южноитальянским захолустьем.
          Два года студенческой жизни в Москве оставили впечатление пустоты и бесплодного искания. В 1899 году я был выслан в Феодосию за организацию студенческих беспорядков6. Потом уехал в первый раз за границу: в Италию, Швейцарию, Париж, Берлин. Я еще раз возвращался в Москву. Был допущен до экзаменов. Перешел на третий курс юридического факультета, опять уехал в Италию и Грецию; возвращаясь, был арестован, привезен в Москву и выслан в Среднюю Азию.
          Полгода, проведенные в пустыне с караваном верблюдов, были решающим моментом моей духовной жизни. Здесь я почувствовал Азию, Восток, древность, относительность европейской культуры.
          Это был 1900 год - год китайского пробуждения7. Сюда до меня дошли "Три разговора" и "Письмо о конце всемирной истории" Вл. Соловьева, здесь я прочел впервые Ницше. Но надо всем было ощущение пустыни - той широты и равновесия, которые обретает человеческая душа, возвращаясь на свою прародину.
          Здесь же создалось решение на много лет уйти на запад, пройти сквозь латинскую дисциплину формы.
          С 1901 года я поселился в Париже. Мне довелось близко познакомиться с Хамбу-ламой Тибета8, приезжавшим в Париж инкогнито, и прикоснуться, таким образом, к буддизму в его первоистоках. Это было моей первой религиозной ступенью. В 1902 году я так же близко соприкоснулся с католическим миром, во время моего пребывания в Риме9, и осознал его как спинной хребет всей европейской культуры.
          Затем мне довелось пройти сквозь близкое знакомство с магией, оккультизмом, с франкмасонством, с теософией и, наконец, в 1905 году встретиться с Рудольфом Штейнером, человеком, которому я обязан больше, чем кому-либо, познанием самого себя.
          Интерес к оккультному познанию был настолько велик, что совершенно отвлек меня от русских событий 1905 года и удержал меня вдали от России. Первую русскую Революцию я увидал в том преображении, которое выразилось в моем стихотворении "Ангел Мщенья", осуществившемся воочью только теперь.
          Литературная моя деятельность, если не считать моих детских стихотворений, началась с 1900 года библиографическими заметками и статьями в "Русской мысли", а потом фельетонами в газете "Русский Туркестан". После - перерыв в два года, когда меня не печатали как "декадента". Затем - первый цикл стихов, напечатанный в 1903 году в журнале "Новый путь", стихи в "Северных цветах" основание "Весов", участие во всех художественных изданиях: "Грифе", "Перевале", "Золотом руне", "Аполлоне" и т. д., в качестве художественного и литературного критика.
          С 1904 года я стал писать худож[ественные] и лит[ературные] фельетоны в газете "Русь". Жил большею частью в Париже, лишь изредка наезжая в Россию.
          Газетная моя работа изредка прерывалась всеобщими газетными травлями, вызываемыми, по большей части, моими публичными лекциями, - и тогда страницы всех газет на время для меня закрывались. Были годы, когда мне негде было писать и мои книги не принимались на продажу книжными магазинами. Так было перед началом Европейской войны. Это дало мне возможность прожить несколько лет безвыездно в Коктебеле, вновь вернуться к оставленной на некоторое время живописи и отойти от суеты литературно-журнальной сутолоки.
          В самые последние часы перед началом войны я успел проехать в Базель, где принимал участие в построении Дома св[ятого] Иоанна.
          Потом был в Париже, в Лондоне - и вернулся в Россию лишь в 1916 году. В феврале 1917 года был в Москве, а после не покидал берегов Черного моря.
          В моих странствиях я никогда не покидал пределов древнего средиземноморского мира: я знаю Испанию, Италию, Грецию, Балеары, Корсику, Сардинию, Константинополь10 и связан с этими странами всеми творческими силами своей души. Форме и ритму я учился у латинской расы. Французская литература была для меня дисциплиной и образцом.
          К стихам своим я относился всегда со строгостью. Мой первый сборник вышел, когда мне было 33 года. До внимания публики мои стихи доходили медленно. Газетная шумиха, слишком часто подымавшаяся вокруг моих статей, мешала мне как поэту. Меня ценили, пожалуй, больше всего за пластическую и красочную изобразительность. Религиозный и оккультный элемент казался смутным и непонятным, хотя и здесь я стремился к ясности, к краткой выразительности.
          Мои стихи о России, написанные за время Революции, вероятно, будут восприняты как мое перерождение как поэта: до революции я пользовался репутацией поэта наименее национального, который пишет по-русски так, как будто по-французски.
          Но это внешняя разница. Я подошел к русским, современным и историческим, темам с тем же самым методом творчества, что и к темам лирического первого периода моего творчества. Идеи мои остались те же. Разница только в палитре, которая изменилась соответственно темам и, может быть, большей осознанности формы.
          Мой поэтический символ веры - см. стихотв[орение] "Подмастерье", которое я написал как предисловие к "Иверням" - сборнику избранных моих стихотворений.
          Мои политические credo - разбросаны по всем моим стихам о современности.
          Мое отношение к государству - см. "Левиафан"11.
          Мое отношение к миру - см. "Corona Astralis"12.


          Время написания этой автобиографии, по-видимому, - начало 1925 года. В отличие от автобиографии "по семилетьям", здесь Волошин больше внимания уделяет мировоззренческим вопросам.
          Оригинал - в ЦГАЛИ (ф. 102, оп. 1, ед. хр. 13).

          1 Святой Иероним (330-419) - один из учителей католической церкви, богослов.
          2 Костомаров Николай Иванович (1817-1885) - историк, этнограф, писатель. Упоминаний о Матвее Волошине в его трудах пока не обнаружено.
          3 Точнее - Кириенко-Волошинов Дмитрий. См.: Францева Е. Д. А. С. Пушкин в Бессарабии (Из семейных преданий). - Русское обозрение. М., 1897. Т. 43 (январь - март).
          4 Захарьино (иначе - Захарово) - имение бабушки Пушкина по матери.
          5 Семенково - по-видимому, Середниково, подмосковная дача Столыпиных, где Лермонтов бывал в возрасте 14-16 лет.
          6 Волошин был заместителем представителя Крымского землячества в Московском университете и агитировал за "беспорядки". См. об этом: Купченко В. Вольнолюбивая юность поэта. - Новый мир. 1980. N 12.
          7 Имеется в виду Ихэтуаньское (Боксерское) восстание в Китае в 1899-1901 гг.
          8 Хамбо-лама Тибета - Аван Доржиев (1854-1938), забайкальский бурят, реформатор ламаизма.
          9 Волошин глубоко заинтересовался католицизмом летом 1902 года, попав в Ватикан. В рецензии на постановку "Сестры Беатрисы" М. Метерлинка он пояснял: "Я люблю католицизм потому, что он принял в себя все живое, настоящее, жизненное, что было в язычестве" (газета "Русь", Спб., 1906. 9 декабря).
          10 Существует легенда и о путешествии Волошина в Египет, которая не имеет никаких подтверждений.
          11 Стихотворение Волошина "Левиафан" (1924) входит в его цикл "Путями Каина".
          12 "Corona astralis" [Звездная корона (лат.)] - так назвал Волошин написанный им в 1909 году венок сонетов.

Предыдущая глава.

Следующая глава.


Пейзаж Максимилиана Волошина.

Заливы гулкие земли глухой и древней.

Коктебель (общий вид)




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Максимилиана Александровича Волошина. Сайт художника.