| |
1-2-3
Приезжая в Париж Подробнее >> Словарь >>, Максимилиан Александрович Волошин располагался в мастерской, которую ему предоставляла художница Е. С. Кругликова, в центре Монпарнаса, облюбованного художниками Подробнее >> Словарь >>, на улице Буассонад. В мастерской высилось изображение Подробнее >> Словарь >> египетской царевны Таиах1, под ним стоял низкий диван, на котором Макс (так его звали все на второй или третий день после знакомства) сидел, подобрав под себя ноги, курил в кадильнице какие-то восточные смолы, варил на спиртовке турецкий кофе, читал книги об искусстве Подробнее >> Словарь >> Ассирии, о масонах или о кубизме, а также писал стихи и корреспонденции в московские газеты, посвященные выставкам Подробнее >> Словарь >> и театральным премьерам Подробнее >> Словарь >>. На двери мастерской он написал: “Когда стучитесь в дверь, объявляйте погромче, кто стучит”; впрочем, будучи человеком общительным, он не открывал двери только румынскому философу, который требовал, чтобы его труды были немедленно изданы в Петербурге и чтобы Волошин выдал ему авансом сто франков2. Андрей Белый Подробнее >> Словарь >> в своих воспоминаниях говорит, что Волошин казался ему примерным парижанином — и по прекрасному знанию французской культуры, и по своей внешности: борода, подстриженная лопатой, “ненашенская”, цилиндр, манеры Подробнее >> Словарь >> *(См. воспоминания А. Белого Подробнее >> Словарь >>, с. 140—142). Поскольку я познакомился с Максом в Париже Подробнее >> Словарь >>3, я никак не мог его принять за парижанина; мне он напоминал русского кучера, да и борода у него была скорее кучерская, чем радикал-социалистическая (накануне войны бороды в Париже Подробнее >> Словарь >> начали исчезать, но их сохраняли солидные радикал-социалисты из уважения к традициям Подробнее >> Словарь >> благородного XIX века). Правда, русские кучера не носили цилиндров, это был головной убор французских извозчиков, но на длинных густых волосах Макса цилиндр казался аксессуаром Подробнее >> Словарь >> цирка. В Париже Подробнее >> Словарь >> Волошин слыл не только русским, но архирусским; он охотно рассказывал французам о раскольниках, которые жгли себя на кострах, о причудах Морозова4 или Рябушинского5, о террористах, о белых ночах Петербурга, о живописцах “Бубнового валета”, о юродивых Древней Руси. В Москве, по словам Андрея Белого Подробнее >> Словарь >>, Макс блистал рассказами о бомбе, которую анархисты бросили в ресторан Файо, о красноречии Жореса, о богохульстве Реми де Гурмона, о видном математике Пуанкаре, о завтраке с молодым Ришпеном6. У Волошина повсюду находились слушатели, а рассказывать он умел и любил. Дети играют в сотни замысловатых или простейших игр, это никого не удивляет; но некоторые люди, особенно писатели и художники Подробнее >> Словарь >>, сохраняют любовь к игре до поздних лет. Горький рассказывал, как Чехов, сидя на скамейке, ловил шляпой солнечного “зайчика”. Пикассо обожает изображать клоуна, участвует в бое быков как самодеятельный тореадор. Поэт Незвал всю жизнь составлял гороскопы. Бабель прятался от всех, и не потому что ему могли помешать в его работе, а потому, что любил играть в прятки. Макс придумывал невероятные истории, мистифицировал, посылал в редакцию малоизвестные стихи Пушкина, заверяя, что их автор, аптекарь Сиволапов, давал девушке7, которая кричала, что хочет отравиться, английскую соль и говорил, что это яд из Индонезии; он играл, даже работая; есть у него статья “Аполлон и мышь”8, которую иначе чем игрой не назовешь. Он обладал редкой эрудицией; мог с утра до вечера просидеть в Национальной библиотеке, и выбор книг был неожиданным: то раскопки на Крите, то древнекитайская поэзия, то работы Ланжевена над ионизацией газов, то сочинения Сен-Жюста. Он был толст, весил сто килограммов; мог бы сидеть, как Будда Подробнее >> Словарь >>, и цедить истины; а он играл, как малое дитя. Когда он шел, он слегка подпрыгивал; даже походка его выдавала — он подпрыгивал в разговоре, в стихах, в жизни. Ему удалось одурачить, или, как теперь говорят, разыграть, достаточно скептичный литературный Петербург. Вдруг откуда-то появилась талантливая молодая поэтесса Черубина де Габриак. Ее стихи начали печататься в “Аполлоне Подробнее >> Словарь >>”. Никто ее не видел, она только писала письма редактору С. К. Маковскому Подробнее >> Словарь >>, который заочно в нее влюбился. Черубина сообщала, что по происхождению она испанка и воспитывалась в католическом монастыре Подробнее >> Словарь >>. Стихи Черубины похвалил Брюсов Подробнее >> Словарь >>. Все поэты-акмеисты мечтали ее встретить. Иногда она звонила Маковскому Подробнее >> Словарь >> по телефону, у нее был мелодичный голос. Никто не подозревал, что никакой Черубины де Габриак нет, есть никому не известная талантливая поэтесса Е. И.Дмитриева, которая пишет стихи, а Волошин помогает ей мистифицировать поэтов Петербурга. В Черубину влюбился и Гумилев, а Макс развлекался. Возмущенный Гумилев вызвал Волошина на дуэль. Макс рассказывал: “Я выстрелил в воздух, но мне не повезло — я потерял в снегу одну галошу...”9 (Е. И. Дмитриева продолжала и впоследствии писать хорошие стихи. Незадолго до своей смерти С. Я. Маршак попросил меня приехать к нему. Он говорил мне о судьбе Е. И. Дмитриевой, рассказывал, что в двадцатые годы написал вместе с Елизаветой Ивановной несколько пьес для детского театра Подробнее >> Словарь >> — “Кошкин дом”, “Козел”, “Лентяй” и другие. Пьесы эти вышли с именами обоих авторов. Потом Е. И. Дмитриеву выслали в Ташкент, где она умерла в 1928 году. В переиздании пьес выпало ее имя. Самуила Яковлевича мучило, что судьба и творчество Подробнее >> Словарь >> Е. И. Дмитриевой, бывшей Черубины де Габриак, неизвестны советским читателям. Он советовался со мной, что ему следует сделать, и я вставляю эти строки как двойной долг и перед С. Я. Маршаком, и перед Черубиной де Габриак, стихами которой увлекался в молодости.) Чего Волошин только не выдумывал! Каждый раз он приходил с новой историей. Он не выносил бананов, потому что — это установил какой-то австралийский исследователь — яблоко, погубившее Адама и Еву, было вовсе не яблоком, а бананом. У антиквара на улице Сэн он нашел один из тридцати сребреников, которые получил некогда Иуда. Писатель восемнадцатого века Казот в 1788 году предсказал, что Кондорсе отравится в тюрьме, чтобы избежать гильотины, а Шамфор, опасаясь ареста, разрежет себе жилы. Он не требовал, чтобы ему верили, — просто играл в интересную игру. Он встречался с самыми различными людьми и находил со всеми нечто общее; доказывал А. В. Луначарскому10, что кубизм Подробнее >> Словарь >> связан с ростом промышленных городов, что это — явление Подробнее >> Словарь >> не только художественное, но и социальное; приветствовал самые крайние течения — футуристов, лучистов, кубистов, супрематистов и дружил с археологами, мог часами говорить о вазе Подробнее >> Словарь >> минойской эпохи Подробнее >> Словарь >>, о древних русских заговорах, об одной строке Пушкина. Никогда я не видел его ни пьяным, ни влюбленным, ни действительно разгневанным (очень редко он сердился и тогда взвизгивал). Всегда он кого-то выводил в литературный свет, помогал устраивать выставки Подробнее >> Словарь >>, сватал редакциям русских литературных журналов молодых французских авторов, доказывал французам, что им необходимо познакомиться с переводами новых русских поэтов. Алексей Николаевич Толстой рассказывал мне, как в молодости Макс его приободрял. Волошин сразу оценил и полюбил поэзию молоденькой Марины Подробнее >> Словарь >> Цветаевой, пригрел ее. В трудное время гражданской войны он приютил у себя Майю Кудашеву, которая писала стихи по-французски, а потом стала женой Ромена Роллана. Ходил он в своеобразной Подробнее >> Словарь >> одежде Подробнее >> Словарь >> (цилиндр был скорее парадной вывеской, чем шляпой) — бархатные штаны, а в Коктебеле рубашонка, которую он пресерьезно именовал “хитоном”. Над ним посмеивались; Саша Черный писал про “Вакса Калошина”, но Макс не обижался. Был Макс подпрыгивающий, который рассказывал, что Эйфелева башня построена по рисунку Подробнее >> Словарь >> древнего арабского геометра. Был и другой Макс — попроще, который жил в Коктебеле с матерью (ее называли Пра); в трудные годы этот второй Макс уплетал котелок каши. Всегда в его доме находили приют знакомые и полузнакомые люди; многим он в жизни помог. Глаза у Макса были приветливые, но какие-то отдаленные. Многие его считали равнодушным, холодным: он глядел на жизнь заинтересованный, но со стороны. Вероятно, были события и люди, которые его по-настоящему волновали, но он об этом не говорил; он всех причислял к своим друзьям, а друга, кажется, у него не было.
Воспоминания Ильи Григорьевича Эренбурга о Волошине вошли в первую книгу его автобиографической прозы “Люди, годы, жизнь”. Текст — по кн.: Эренбург И. Собр. соч. в 9-ти т. Т. 8 (М., 1966).
1 Эренбург не мог видеть слепок Подробнее >> Словарь >> с головы Таиах в мастерской Кругликовой. Этот слепок Подробнее >> Словарь >> еще до знакомства Волошина с Эренбургом, в 1904 году, был перевезен им из его парижской мастерской в Коктебель. 2 Возможно, речь идет о И. Кристеско-Плавалеско, парижский Подробнее >> Словарь >> адрес которого помечен в записной книжке Волошина. 3 Знакомство Эренбурга с Волошиным произошло в Париже Подробнее >> Словарь >> в начале 1915 года. Сохранились письма Эренбурга к Волошину за 1914—1918 гг. (ИРЛИ), одно письмо за 1920 г. и несколько писем Волошина Эренбургу (ИРЛИ). Волошин посвятил Эренбургу стихотворение “В эти дни” (1915). 4 Имеется в виду один из братьев Морозовых — Иван Абрамович (1871 — 1921) или Михаил Абрамович (1870—1903) — оба коллекционеры картин Подробнее >> Словарь >>. 5 Рябушинский Николай Павлович (1876—1951) — меценат, коллекционер, издатель журнала “Золотое руно”. 6 Ссылаясь на Андрея Белого Подробнее >> Словарь >>, Эренбург ошибается, приписывая Волошину рассказы о математике Пуанкаре и завтраке с молодым Ришпеном. Об этом, как свидетельствует А. Белый Подробнее >> Словарь >> в книге “Начало века”, вспоминал его отец — под впечатлением Подробнее >> Словарь >> разговора с Волошиным (см. в настоящем издании с. 144). 7 Речь идет о М. П. Кювилье. 8 В статье “Аполлон и мышь” Волошин пишет о символической, “таинственной связи маленького серого зверька с сияющим и грозно-прекрасным богом”. Эта статья вошла в первую книгу “Ликов творчества Подробнее >> Словарь >>” Волошина. См. также: Волошин М. Лики творчества Подробнее >> Словарь >>. Л., 1988. 9 О событиях, предшествовавших ссоре Волошина с Гумилевым, рассказывается в “Истории Черубины” и в “Исповеди” самой Черубины де Габриак (Е. И. Дмитриевой). На месте дуэли Волошина и Гумилева действительно была потеряна галоша. Но в газетных отчетах о дуэли (начиная с 23 ноября 1909 г.) нигде не называлось имя потерявшего галошу, нет его и в воспоминаниях участников дуэли (А. Н. Толстого, М. А. Волошина, М. А. Кузмина, А. К. Шервашидзе) Это подтверждает в своих воспоминаниях и К. С. Маковский Подробнее >> Словарь >>, выдвигая наиболее правдоподобную версию о том, как такая деталь впоследствии связалась с именем Волошина: “Всевозможные “вариации” разыгрывались на тему с застрявшей в глубоком снегу калоше одного из дуэлянтов. Не потому ли укрепилось за Волошиным насмешливое прозвище “Вакс Калошин”? Саша Черный писал:
Боже, что будет с моей популярностью? Боже, что будет с моим кошельком? Назовет меня Пильский * дикой бездарностью, А Вакс Калошин — разбитым горшком”. *(Пильский Петр Моисеевич — хлесткий литературный критик Подробнее >> Словарь >> и фельетонист) | Учитывая, что стихотворение Саши Черного “Переутомление”, откуда взята процитированная С. Маковским строфа, было напечатано в “Сатириконе” еще 18(31) мая 1908 года (№ 6. С. 2), легко понять, почему “публика” считала, что именно Волошин потерял галошу на дуэли. “На самом деле, — продолжает Маковский Подробнее >> Словарь >>, — завязнувшая в снегу калоша принадлежала секунданту Гумилева Зноско-Боровскому” (Маковский Подробнее >> Словарь >> С. Портреты Подробнее >> Словарь >> современников. Нью-Йорк, 1955. С. 345). 10 С А. В. Луначарским Волошин встречался в Париже Подробнее >> Словарь >>, по-видимому, в годы первой мировой войны.
1-2-3
|