Максимилиан Волошин Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин  

Аудиостихи




Главная > Воспоминания > "Вся русь - костер..." > Неизвестная. Единственная встреча.


 

Неизвестная. Единственная встреча.




 

          Я видела М. Волошина всего раз в жизни, но эта единственная встреча навсегда врезалась в память, и Волошин запомнился мне не только как поэт огромной силы и обаятельной нежности, но и как человек беззаветной прямоты, храбрости и гражданского мужества. Увидала я его осенью 1918 года в Ялте, куда я была заброшена болезнью близких мне людей. Крым в это время только что избавился от власти немцев и перешел к белым. Гражданская война была в разгаре. Я никуда не отлучалась от моих больных, но даже в пределах санатория приходилось наблюдать самые тяжелые сцены: то стражники подстрелили женщину, собиравшую валежник в казенном парке, то в овраге, под окнами санатория, расстреляли человека, якобы большевистского комиссара.
          По набережной Ялты разгуливали представители добровольческой армии с золотыми погонами и галунами. Не успевших отдать им честь — арестовывали. Пышно разодетые дамы сияли нацепленными на себя драгоценностями, всякой мишурой, которую им удалось захватить из имений, покинутых ими. По вечерам было опасно ходить. Из переполненных ресторанов неслась дикая музыка и дикие крики пьяных. По глухим окраинам то и дело слышались выстрелы. Настроение было унылое и беспросветное.
          И вдруг на ялтинской набережной запестрели объявления: “16-го ноября 1918 г., в 7 час. вечера, в помещении женской гимназии состоится лекция М. Волошина о Верхарне”.
          К назначенному часу зала была переполнена молодежью. Из санаторий приплелись больные, ради Волошина нарушившие строгий режим. В темном уголке залы, поближе к выходу, мелькали лица знакомых коммунистов-подпольщиков, ради заманчивой лекции рисковавших жизнью.
          М. Волошин прибыл с нерусской аккуратностью, точно к назначенному часу, и, легко неся полное подвижное тело, быстро пробежал сквозь толпу к эстраде. При первом взгляде на него мы почувствовали разочарование: сильная полнота и окладистая борода делали его похожим на купца. Но как только раздался его голос, певучий и мягкий, как только полились его стихи, пылающие и властные,— так сердца юных слушателей были покорены.
          Сначала Волошин читал доклад о творчестве Верхарна и читал его стихи в своем переводе. И чувствовалось сродство Волошина с Верхарном, чувствовалось, что оба они люди огромного размаха, сверхчеловеческой силы, оба певцы космических взрывов. Волошин называл Верхарна современным человеком со средневековой душой, мистической и кроткой, смиренной и буйной. Певец восстаний, он проклял власть машин и золота. И он же воспевает тихую любовь, стихийную и мудрую, нежную, как былинка вереска, любовь, внушенную тишиной мирных долин, воспевает милый родной край, где “издалека резная колокольня глядит на вас старинными часами”. В то же время Верхарн пророчески предсказывает, что закоснелость мирной жизни приведет к предельным ужасам Апокалипсиса и родит ненависть. Но ненависть он тоже воспевает: “Ненависть — это любовь косных и жадных сердец!”
          Особенно понравилось стихотворение Верхарна “Толпа”, проникнутое пафосом революции, где Верхарн говорит о предначертанности революционного взрыва, о неизбежности мига, когда “разум меркнет, сердце рвется к славе или преступленью”, когда сами горизонты поднимаются и плывут к нам, когда настанет час дерзаний и жестов огненных, когда “взлетаешь вдруг к вершинам новой веры”... Он заклинает и благословляет обезумевшую действительность, он говорит: “...сойдет иной Христос и выведет людей из злой юдоли слез, крестя огнем созвездий новых!”1 Стихи Верхарна врывались в сердце как набат. Толпа слушала застыв, она была покорена.
          Кончив доклад о Верхарне, неутомимый лектор, после бурных аплодисментов, стал читать свои собственные стихи. Несмотря на легкий налет мистицизма, они к тому времени были потрясающе, недопустимо революционны, и мы все время боялись, что Волошина арестуют белые. Но этого не случилось. И он благополучно прочел нам прекрасные стихи о Микеланджело2 и целый ряд других, не менее красивых и сильных. Когда он читал о России: “Я ль в тебя посмею бросить камень? Осужу ль страстной и буйный пламень?”3 — голос его звучал такой искренней нежностью и тоской, что многие заплакали. Когда он читал “Dmetrius-Imperator” и стихи о Стеньке Разине и Пугачеве4, звучавшие очень революционно, аудитория совсем взбесилась. Хлопали, кричали, стучали ногами, бросились к поэту на эстраду, качали его, забрасывали цветами...
          Так Максимилиан Волошин победоносно закончил свою лекцию, и так мы имели счастье в разгар реакции в гражданскую войну, в окружении белых, в течение нескольких часов наслаждаться изумительным его творчеством... <...>


          Имя автора воспоминаний не удалось установить. Текст воспоминаний, написанных по просьбе М. С. Волошиной, не датирован, хранится в архиве ДМВ.

          1 Из стихотворения Верхарна “Душа города” в переводе Волошина.
          2 Стихотворение “Микеланджело” (“Когда Буонарроти вошел в Сикстинскую капеллу...”) — также перевод Волошина из Верхарна.
          3 Строки из стихотворения Волошина “Святая Русь” (1917).
          4 Имеется в виду стихотворение Волошина “Стенькин суд” (1917).

Предыдущая глава.

Следующая глава.


Елена Оттобальдовна Кириенко-Волошина

М. Волошин с друзьями Л.В. Кандауровым и В.П. Ищеевым. Рим, 1900 г.

Е.С. Кругликова




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Максимилиана Александровича Волошина. Сайт художника.