Максимилиан Волошин Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин  

Аудиостихи




Главная > О творчестве > Проза > Дневники > История моей души. 1907 г.


 

История моей души. 1907 г.




 

11. 15 сентября.

          Накануне - телеграмма о выезде Нюши и Лайзы. Ночью проснулся от крика в комнате Амори. Она стонала и корчилась в постели и была почти без сознания. Я сел и стал гладить ее руки, "Почему они не пишут?.. Что-нибудь совсем изменилось... Как они меня оскорбили... Лидия меня считает развратной..."
          Потом она успокоилась. На рассвете я встал и пошел в город*. Я сосредоточивался по дороге и чувствовал внутренние крылья, которые несли меня. Во время ходьбы это выпрямляет необычайно. Серебряным утром спускался с гор. Бронзой червенел виноград. Кизил осенний - лилово-розовый, линялый, алый, винный...
          Оставалось два часа до прихода поезда, и я пошел к Александре Михайловне*. Стал говорить ей о планах статей: о рифме-освободительнице, об утерянном искусстве плетения венков*.
          Она перебила меня, когда я говорил о неумении носить и принимать венки:
          "Это не в русском характере. Это не в духе православия. Все мы, в сущности, глубоко православны. Вы опять уходите от России. Мне жаль. Одно время вы чувствовали уже ее. Вы знаете, что вам надо готовиться к тому, чтобы принять венок. Смотрите - к Вашим словам уже начинают прислушиваться. Вы знаете, что Вы уже больше не имеете права шутить. Вот то, что Маргарита Васильевна не могла примириться с Вашими костюмами. Я этого уже не замечаю. Но это мешает людям подходить к Вам. К Вам станут приходить; так не обманывайте их. Смотрите - Вас всегда выделяли: женщины говорили, что вы не мужчина, - это значит, что Вы выше других. Я не говорю о том, что Вы талантливы, что у Вас больше эрудиции, чем у Вяч. Иванова и других. У Розанова, например, с его прозрениями. Но в Вас есть ясность и чистота. Вы, может быть, осуществление того, о чем они мечтают. Бессознательное осуществление. Понимаете, что Вы должны быть чисты. Для народа должны быть идеалы, конкретные, к которым можно обратиться. Вы должны быть готовы".
          Снова эти слова. На меня кладут великое обязательство. Все мне налагают большую общественную роль, которой я не знаю и о которой не думаю. Но она вне моих целей и волений. Принять ее смиренно и снести честно, если она придет. Расти к ней, как растение к солнцу. Но я искал в себе и не нашел сознательного ведения к ней. Если она придет, то придет как судьба, не как дело. Быть свободным, радостным и готовым. Я в себе чувствую теперь, вместе с полнотой жизни, готовность, радостную готовность к смерти каждую минуту.
          Аделаида Герцык* писала на днях Аморе:
          "Вчера вечером пришло Ваше письмо о молчании, о венках и телеграмме, осторожной и оглядчивой (Вячеславовой)... Какая у Макс. Алекс, свободная, безоглядная душа по сравнению с Лидией и Вячеславом! Даже приписка его нам, такая торопящая и обгоняющая жизнь (что "наши отношения кончились"), так умилительно верна для него. Пусть напишет прежде всего статью об утраченном жертвенном искусстве плетения венков".
          Я теперь думаю об этой статье - вижу ее.
          Встретил Нюшу и Лайзу. У Нюши остановившийся, детски мучительный взгляд и сдвинутые напряженно брови, когда она молчит. Но потом она оживает тихою веселостью. "Я уеду из Коктебеля совсем здоровою или совсем не уеду"*.
          4 часа с Лайзой мы мечемся по рынкам, базарам, бакалейным торговлям до изнеможения. Потом, в сумерках уже, приезжаем в Коктебель, Дом оживает в первый раз и светится всеми окнами. Я выхожу в сад и с радостью гляжу на него, освещенного и полного домашней жизнью, украшенного венками, принявшего, наконец, в себе жизнь.


Пейзаж Волошина.

Рисунок М.А. Волошина

Максимилиан Волошин. Пейзаж.


12. 18 сентября.

Когда мы шли в Феодосию по плоскогорьям, Вайолет сказала мне: "Ты знаешь, моя сестра пишет мне, что она так же представляет тебя в Англии, как большую горную сосну в маленьком городском цветнике". Мне хотелось бы жить между людей, в которых...

13. 20 сентября. Четверг.

Приехала Анна Рудольфовна. Вечером долгий разговор о Москве и литературных ненавистях: Брюсове, Эллисе, Белом. Сила, давшая такой могучий упор таланту Брюсова, - его честолюбие. Его мучит желание быть признанным первым из русских поэтов. В этом его роман любви и зависти к Бальмонту. Теперь он считает Бальмонта побежденным, но...

14. 21 сентября. Пятница.

Утром мы уехали было в Судак с Вайолет. Но она упала и расшиблась. Не хотела возвращаться. Но пришлось. Я катил ее на велосипеде. Она смеялась и рассказывала о своих катастрофах с вывихами, ушибами и поломами, которых было много. "Мы раз втроем, я, моя сестра и брат, втроем выдернули у себя...






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Максимилиана Александровича Волошина. Сайт художника.