Дневник. 1901-1903 г

Неужели с этого я начну свой дневник? Положим, если уже начинать с чего-нибудь свой дневник в Париже, то именно с этого. Подготовлялось это долго. Задолго до Парижа. Даже сначала и мысль такая была: "Ну вот в Париже". А потом, уже в Париже: "Вот когда Пешковский уедет". И вот несколько минут назад это совершилось. Совершилось совсем просто, так просто, как...

Светает. День суматохи...

Всегда тишина. Чуть шевелится что-то человеческое. Вся гора точно старая зацветшая медь. Я люблю эти белесоватые тона светлее неба. И море смеется сквозь ветви. Солнце целует крепко и горячо, а в тени ветер...

Я чувствую себя безусловно счастливым человеком. Но я до сих пор не жил жизнью чувства. Я был наблюдателем. Жизнь была музеем или сценой. Я чувствую, что наступает пора выступить на сцену. Верно, я и при этом останусь наблюдателем. Мне надо рассмотреть личные чувства актера...

Вчера случайно с мыслью: “А ну-ка, что откроется?” — я развернул Ницше. И то, что я прочел, с первых же шагов поразило меня, как мой собственный портрет. “Человек с объективным умом не более как зеркало...

Это я написал третьего дня, сидя на площади Plebescito в кафе. Это отголосок разговора с А. В. Гольштейн в вечер ее возвращения из Савойи...

Буду продолжать. Мне бы хотелось поскорее перейти к тому, что было этойвесной и что еще теперь не кончилось, Но надо досказать историю моегопервого грехопадения. Я встретился с той женщиной еще раз. Это былопосле возвращения из...

Теперь мне хочется припомнить по порядку все, что было прошлой весной перед моим отъездом. Все завязалось во время той знаменательной прогулки в Монмартр, которой мы с Косоротовым придавали потом в Неаполе такое почти мистическое значение. Но это были его события..

Я зашел с Поляковым к Бальмонту, чтобы пойти на Монмартр, как было условлено. Стучим. Молчание. Но щель освещена. Потом шаги. Отворяет mademoiselle Христенсен...

Жить в новой комнате — это немного переменить себя. Я с радостью ощущаю простор и высоту. Проснувшись, я вижу облака, которые сквозь стекла текут над моей головой. Сквозь стеклянную стену — мокрые глыбы растрепанных деревьев и громады домов — не рядами, а как-то разбросаннее в беспорядке. И куда ни глянешь, всюду только стекла мастерских...